История Северодонецка

Легенды о «командире танкового взвода» Константине Георгобиани и о танке, закопанном под зданием театра

Istorik — Thu, 30 Jan 2025 15:28:56 GMT

В истории иногда случается, что знаковыми становятся события, которые не привели к каким-либо позитивным результатам. А для участников бстали трагическими. Таким событием в истории Северодонецка остается прорыв в Лисхимстрой танкового взвода 110-й танковой бригады, случившийся днем 31 января 1943 года.

Три танка въехали в поселок со стороны парка во втором часу дня, они двинулись по нынешней улице Танкистов в сторону нынешнего бульвара Дружбы Народов. И попали под огонь артиллерии – немцы создали в Лисхимстрое линию обороны, которая включала замаскированные орудия и танки.

Первый советский танк был подбит в начале улицы, возле дома 1 по улице Танкистов. Тогда это был дом №20. Подбитый танк стоял здесь до 1945 года, его в 1944 году сфотографировал Илья Барский[1] (на рисунке справа).

Два танка продолжили движение, но скоро и головной танк был поражен снарядом, у него сорвало башню. Третий танк развернулся и поехал в обратном направлении, но был подбит немецким танком, выехавшим из-за здания школы. Подбитый танк остановился возле здания роддома[2], в котором впоследствии располагался наркодиспансер. По мнению Сергея Каленюка, он оставался там до 1949 года, когда его порезали на металлолом.

Двое танкистов из первой машины выскочили и пытались убежать, но были застрелены немецкими пехотинцами. Третий танкист уцелел[3]. Экипаж третьей машины, вероятно, выжил.

Погибших танкистов похоронили за зданием школы, затем в их братскую могилу переносили останки других погибших красноармейцев. В том числе танкистов и мотострелков из 110-й танковой бригады, погибших в других боях при освобождении Лисхимстроя.

В 1948 году на этом месте установили памятник – первый среди других, возведенных позднее, объектов Мемориала славы.

В Северодонецке широко распространено мнение, что командовал попавшим в засаду танковым взводом лейтенант Константин Абибович Георгобиани. И что сам он погиб в этом бою[4][5][6]. История с героической смертью Константина Георгобиани использовалась в школе №6 на уроках патриотического воспитания[7]. Руководитель северодонецких поисковиков Сергей Яцына встречался с сестрой погибшего якобы командира танкового взвода Константина Георгобиани[8] и получил от нее в подарок фотографию лейтенанта. Которая затем хранилась в музее трудовой славы «Азота».

Фамилия Георгобиани была настолько известна в городе, что авторы нескольких статей называли его командиром 110-й танковой бригады[9][10][11]. Командиром которой, на самом деле, был подполковник Ф. К. Каплюченко[12].

Увы, при более глубоком ознакомлении с биографией Георгобиани можно сделать вывод, что его личное участие в рейде трех танков - очередной миф военной истории Лисхимстроя.

Константин Абибович Георгобиани родился 20 августа 1923 года в станице Тимошевская Краснодарского края – это следует из фотографии его паспорта, опубликованной в статье[13]. Позднее семья проживала в Геленджике, на улице Островского. Откуда К. А. Георгобиани в июле 1941 был направлен Геленжикским райвоенкоматом на обучение в 1-е Краснодарское военное пехотное училище. Фотография этого времени справа. Которое окончил 19 февраля 1942 года, с присвоением ему звания лейтенанта. Так что он пехотинец, а не танкист – в Краснодаре никогда не было танкового училища.

Согласно архивным документам, К. А. Георгобиани до ноября 1942 года служил в 26-й стрелковой бригаде[14], а затем в 116-м запасном пехотном полку 26-й запасной стрелковой бригады[15].

С ноября 1942 года гвардии лейтенант Георгобиани служил в составе 110-й танковой бригады 18-го танкового корпуса. 31 января 1943 года он был командиром роты[16] мотострелкового батальона 110-й гвардейской танковой бригады 18-го танкового корпуса, входившего в состав 1-й гвардейской армии.

Наград получить не успел, 31 января 1943 года К. А. Георгобиани погиб.

В поименном списке захоронения в братской могиле, расположенной на Мемориале в Северодонецке, его фамилия включена под номером 28[17], с указанием даты смерти 31 января 1943 года. Эта же дата указана в записи из БД офицеров ЦА МО РФ[18]. В карточке погибшего[19], подписанной северодонецким военкомом В. И. Корявым в 1989 году, было указано, что К. А. Георгобиани был убит 31.01.1943 и похоронен в Лисичанске. Впоследствии был перезахоронен в братской могиле в Северодонецке.

В перепечатке статьи из Северодонецк 24. Онлайн[20] утверждалось, что Константин Георгобиани погиб 2 февраля 1943 года, но это противоречит архивным документам.

Таким образом, К. А. Георгобиани (согласно этим документам), был командиром мотострелковой роты, а не танкового взвода. И он не был в числе тех погибших танкистов, которых похоронили в Лисхимстрое сразу после трагической атаки.

Так что вряд ли лейтенант Георгобиани возглавлял танковый взвод, вошедший в Лисхимстрой в полдень 31 января 1943 года.

С головным танком этого взвода связана еще одна городская легенда: при строительстве клуба-театра химиков (здания театра) его якобы закопали в вырытом под строительство котловане. И этот танк, мол, и сегодня там.

Авторство этой истории принадлежит, по все видимости, Семену Чернову – герою социалистического труда, автору книги «Мой тернистый путь». Ставшую известной благодаря Сергею Петровичу Калинюку, который часто использовал информацию из этой книги в своих исследованиях.

Чернов нписал, что видел, когда проходил через площадь, на которой впоследствии был построен клуб-театр, цитата: «Площадь была изрыта, и на ней возвышался небольшой холм. Здесь, в этом месте, был зарыт танк Т-34. Он и сейчас находится там же со стороны школы. Башня от танка валялась на месте будущего фонтана, и её убрали в 1947 году, сдав на металлолом. Так мне рассказывали старожилы города[21]».

В цитированной статье Семену Чернову приписываются и сведения, когда и куда дели остальные два подбитых танка. Тот, что на углу улиц Танкистов и Сметанина, якобы порезали на металлолом в 1945 году. А который возле роддома – в 1949 году.

В этом рассказе много нелогичного. «Небольшой холм» должен был мешать строительству клуба. Да и непонятно, зачем было закапывать танк. Ведь порезали же, по словам Чернова, на металлолом танки в 1945 и в 1949 годах и танковую башню в 1947 году. Почему нельзя было сделать это и с третьим танком?

Мнение северодонецких краеведов относительно закопанного танка разделилось: кто-то в эту историю верит[22], кто-то – нет [23].А кто-то утверждает, что закопали не танк, а танковую башню.

В 1951 году улицу, на которой разыгралась эта трагедия, назвали улицей Танкистов. А на доме №1 этой улицы позднее повесили мемориальную доску на (на фотографии слева). На которой было указано, что улица названа в честь героически погибших экипажей танков, которые первыми ворвались в Лисхимстрой. Правда, на доске было написано о двух танках, а не о трех.

[1] 1 февраля 2013 года – 70 годовщина освобождения Северодонецка от немецко-фашистских захватчиков. https://sd.ua/news/1287

[2] Каленюк С.П. 31 січня 1943 року. Звільнення Лисхімстроя. https://sd.ua/news/12021

[3] Освобождение Северодонецка: как это было. https://sd.ua/media/node/1831

[4] Татьяна Забирко. Ко дню освобождения Северодонецка. https://www.sever.lg.ua/ko-dnyu-osvobozhdeniya-severodonetska

[5] Кислякова Лиза. Квадрат 48-103 (Ко дню освобождения Лисхимстроя). https://sd.ua/news/14377

[6] https://so-poisk.at.ua/forum/26-121-1

[7] https://school.at.ua/patriotuchne/zbirka-z_dosvidu_roboti.pdf

[8] https://sd.ua/media/node/1831

[9] https://sd.ua/media/node/2711

[10] https://www.06452.com.ua/news/2735710/severodoneck-skulpturnyj-samye-izvestnye-pamatniki-goroda

[11] https://www.shukach.com/ru/node/55305

[12] http://tankfront.ru/ussr/tbr/tbr110.html

[13] http://poiskpobeda.ru/forum/index.php?topic=8317.1020

[14] https://pamyat-naroda.ru/heroes/kld-card_uchet_officer2568379

[15] https://pamyat-naroda.ru/heroes/kld-card_uchet_officer2568380/

[16] https://pamyat-naroda.ru/heroes/memorial-chelovek_prikaz73815112

[17] https://pamyat-naroda.ru/heroes/memorial-chelovek_zahoronenie83847293/

[18] https://pamyat-naroda.ru/heroes/sm-person_guk1066690177/

[19] https://pamyat-naroda.ru/heroes/memorial-chelovek_dopolnitelnoe_donesenie1153502618/

[20] http://poiskpobeda.ru/forum/index.php?topic=8317.1020

[21] Каленюк С.П. 31 січня 1943 року. Звільнення Лисхімстроя. https://sd.ua/news/12021

[22] Северодонецк. Записки юности. https://sd.ua/media/node/2711

[23] https://dn.depo.ua/rus/severodonetsk/taemnitsi-siverskodonetska-navishcho-pid-budivleyu-teatru-zarili-radyanskiy-tank-201908201015009

Очередной ляп на тему истории Северодонецка

eusl — Sun, 26 Jan 2025 21:35:37 GMT

24 января 2025года издание «Обозреватель» опубликовало материал «Каким был раньше Северодонецк: старые фото украденного Россией города» (https://www.obozrevatel.com/istoriya-gorodov-ukrainyi/kakim-byil-ranshe-severodonetsk-staryie-foto-ukradennogo-rossiej-goroda.htm). В котором содержится утверждение: «Первая больница Северодонецка была создана в 1934 году, и ее главным врачом стала Анна Чижикова. Больница обслуживала не только местных жителей, но и строителей, работавших над развитием поселка».

Не известно, какими источниками пользовался автор, но все три утверждения этого абзаца грешат против истины.

В Лисхимстрое (как называли Северодонецк до 1951 года) в 1934 году не было больницы. В конце 1934 года здесь было 3 двухэтажных шлакоблочных 12-квартирных дома и 8 жилых бараков, в которых проживали около 500 человек. Обслуживала их больница в Лисичанске, частью которого был временный рабочий поселок.

Но в первом доме, введенным в строй 5 ноября 1934 года, одну из комнат отвели под медпункт. Позднее в одном из жилых бараков располагался фельдшерско-акушерский пункт, в котором работали акушерка София Иосифовна Шевченко и фельдшер – ее супруг.

Не позднее 1936 года в поселке появился роддом, рассчитанный на 5 мест, с круглосуточным дежурством нянь.

Больница, как таковая, была построена в 1938 году. Она располагалась на территории современного больничного городка на улице Сметанина и состояла из 4-х небольших зданий барачного типа, в которых располагались медицинская амбулатория, туберкулезное отделение, роддом на 10 мест и онкодиспансер.

Анна Федоровна Чижикова не могла быть главным врачом в 1934 году, в это время она только начала учебу в Донецком медицинском институте. По окончании которого ее распределили в Лисичанский райздравотдел. А из Лисичанска осенью 1938 года направили участковым врачом в Лисхимстрой. Других врачей в то время в поселке не было, но до нее участковыми врачами поработали (непродолжительное время каждая) А. Непорада и А. Н. Будиновская.

В начале 1939 года в Лисхимстрое появился второй врач - участковый педиатр Анна Ивановна Волошина.

Главный врачом А. Ф. Чижикова стала только в 1948 году.

В 1934 году никакого местного населения в Лисхимстрое не было, в 3 домах и 8 бараках жили только строители и их семьи. До начала строительства азотно-тукового завода никаких поселений на месте Лисхимстроя не было.

Информация о первых годах Северодонецка в настоящее время вполне доступна:

«История Северодонецка: 1932-1941. Баловень слепой судьбы» (https://severstory.ucoz.net/publ/darling_of_blind_fate/baloven_slepoj_sudby/istorija_severodonecka_baloven_slepoj_sudby/5-1-0-20).

Юбилейное издание «70 славных лет» (https://sd.ua/media/70let).

1942 год: Мифы о Лисхимстрое во время оккупации

Istorik — Fri, 24 Jan 2025 20:47:05 GMT

Оккупация поселка Лисхистрой продолжалась 6 месяцев и 21 день, с 11 июля 1942 года по 31 января 1943 года. Это достоверная информация. Что же касается других обстоятельств жизни жителей поселка в то время, то к такой информации стоит относиться критически. Поскольку документальных источников практически нет, а тема чрезвычайно идеологизирована.

Касается это в том числе вопроса, сколько людей проживали в то время в Лисхимстрое. В издании «Історія міст і сіл УРСР[1]» утверждалось, что во время оккупации в поселке проживали 120 человек. Аналогичная информация приводилась и в русскоязычном аналоге этого издания[2]. В более поздних трудах, например[3], тоже писали о 120, но уже не людей, а семей.

Валентин Титаренко, который был более строгим в изложении фактов, эту информацию не использовал. Нет ее и в солидном издании «70 славных лет». Не случайно – вероятность достоверности этого числа невысока.

Факты, в достоверности которых нет уверенности, важно соотносить с другими фактами, более достоверными. Проверять, не противоречат ли они им.

На начало войны в Лисхимстрое было 50 капитальных 12-квартирных домов. Это 600 квартир. Квартиры были с индивидуальным печным отоплением и с «удобствами во дворе». Так что жить в них можно было даже при отсутствии электричества. И большая часть этих домов стоят и сегодня, они уцелели. Тем более, что большая часть разрушений в поселке должна была приходиться не на период до и во время оккупации, а с марта по сентябрь 1943 года. Когда линия фронта проходила по Северскому Донцу, и Лисхимстрой обстреливали из артиллерии.

Трудно себе представить, что во второй половине 1942 года в поселке оставались сотни незаселенных квартир. В то время, когда в окружающих селах и городах были разрушены тысячи домов.

Еще один достоверный факт – в марте 1943 года производилась эвакуация жителей поселка в Чабановку и в другие села Старобельского района. Кого могли эвакуировать, если бы в нем проживали чуть больше 100 жителей?

Так что 120 жителей или 120 семей – это полет фантазии авторов. Точное количество мы не знаем, и никогда не узнаем. Не было тогда такого учета.

Но свободные (брошенные) квартиры в Лисхимстрое во время оккупации действительно были. Так, первый врач поселка Анна Федоровна Чижикова вспоминала, что не смогла уехать в эвакуацию, поскольку попала в окружение. И когда вернулась в Лисхимстрой, то поселилась в свободной квартире на нынешней улице Танкистов[4]. Она же позднее эвакуировалась в Чабановку, когда немцы повторно заняли Лисичанск в марте 1943 года.

Еще один широко растиражированный миф – о якобы царившем в поселке терроре оккупантов. Подобные утверждения появились еще во время войны. Тогда это было объяснимо, врага нужно демонизировать. Для поднятия боевого духа. Но таких утверждений стало еще больше в послевоенной советской прессе и в специальных изданиях. И мы, дети шестидесятых, когда играли, своих называли нашими, а не своих – немцами. Когда в 1974 году я работал в цехе Л-8 в одной смене с немецким рабочим из BASF (в смене были трое совсем молодых северодончан и очень крупный добряк-немец средних лет), у меня возникал когнитивный диссонанс. Не был он похож на злодея из пропаганды военных лет.

Тем более не понятно, зачем эту пропаганду повторяют через три десятка лет после того, как советская эпоха ушла в лету?

В статье Антона Малиновского «Северодонецк во второй мировой войне»[5] так описывалась жизнь в оккупации: «11 июля 1942 года вражеские войска ворвались в Лисхимстрой. С первых дней они начали повальный грабеж и зверские насилия над мирным населением. Жизнь поселка, где оставалось 120 семей, превратилась в кошмар. Расклеенные на стенах домов приказы немецких властей гласили: за уклонение от регистрации - расстрел, за появление на улице в вечернее время - расстрел на месте, за связь с партизанами - виселица. За короткое время из Лисхимстроевского поселкового Совета, куда входили поселки Павлоград и Новосиротино, было угнано в Германию 123 юноши и девушки».

Подобным образом описан этот период истории Северодонецка и в некоторых других статьях. Вот только конкретной информации о фактах ограблений, расстрела или повешений жителей Лисхимстроя в работах северодонецких краеведов нет.

В Лисичанском районе такие случаи действительно были – еще в годы войны была создана специальная комиссия, которая выявляла и документировала подобные факты. Всего в Лисичанском районе было расстреляно 470 граждан, вывезено на работы в Германию 1456 женщин и 860 мужчин[6]. В том числе в селе Боровское за время оккупации были расстреляны 17 советских активистов, еще один был повешен. Вначале оккупации 200 жителей Лисичанска были казнены и сброшены в шурф шахты «Черноморка[7]».

Но касательно Лисхимстроя информации о подобных фактах нет.

Да и объявления, которые развешивали в Лисхимстрое, были несколько другого содержания. Вот сохранившийся в архиве документ, который имеет название «Приказ немецкого коменданта г. Лисичанска об оккупационном режиме в городе», изданный в сентябре 1942 года[8]:

«1. Право на жительство в г. Лисичанске имеют только лица, работающие в Лисичанске (их иждивенцы).

2. Запрещается давать ночлег кому бы то ни было без ведома полиции.

3. Всякий прибывающий в Лисичанск должен явиться в полицию.

4. О всех подозрительных лицах сообщать в полицию, в ближайшую воинскую часть.

5. Лица, укрывающие партизан и бандитов, будут расстреляны, а их семьи будут направлены в штрафные лагеря.

6. Лица, указывающие местонахождение партизан и бандитов, будут хорошо награждены.

7. Дом и имущество лиц, в квартирах которых будут выявлены партизаны или бандиты, передаются в собственность лицу, обнаружившему их.

8. Все заявления по этим вопросам подавать в горкомендатуру (городскому коменданту)».

Из текста приказа понятно, что в вопросах безопасности немецкую комендатуру больше всего беспокоили партизаны. На оккупированных Рейхом территориях велась масштабная партизанская война. И вели ее специально обученные и подготовленные люди, которых с этой целью оставляли или забрасывали на эти территории.

Действовали они и в Лисичанском районе, к которому относился Лисхимстрой. Так, утром 30 августа 1942 года подорвался на мине состав, в котором перевозили оборудование, предназначенное для запуска содового завода и СевДонГРЭС[9]. Немцы пытались восстановить их работу.

В январе 1943 года в районе села Пурдовка партизаны отбили у полицейских большое стадо коров, реквизированных у селян.

Были и комсомольско-молодежные группы сопротивления, действовавшие самостоятельно. Подобные краснодонской «Молодой гвардии». Такая группа была в Лисичанске, ее возглавляла Полина Коваленко[10]. Они развешивали красные флаги, писали и расклеивали антифашистские листовки. Наивный, жертвенный и трагический патриотизм. В 1942 году 10 членов этой молодежной группы были расстреляны.

Почему подобных историй не было в Лисхимстрое? Может потому, что партийно-советского актива тут никогда не было, кроме работников малочисленного поссовета? Партийные и советские органы управления находились не в поселке, а в Лисичанске. В районном центре. А партийно-хозяйственный актив Лисхимстроя оказался востребованным на востоке страны и весь был вывезен. Как и большинство рабочих. В результате в Лисхимстрое в оккупации оставалось 10-20% жителей от численности довоенного населения, а в Лисичанске – 60%. Да и объектов для диверсий в Лисхимстрое не было.

Впрочем, известен случай казни немцами жителя поселка Лесная Дача, который входил в состав Лисхимстроя, о нем рассказывала Лариса Полницкая.

Вскоре после оккупации немецкие власти назначили руководителем фермы, работавшей в этом поселке, местного жителя Михаила Тарамалы. Грека по национальности. Он и до войны работал на этой ферме.

В конце 1942 года в Лесной Даче была совершена диверсия – на крутом повороте построенной здесь немцами железной дороги неизвестные выкрутили гайки, которыми рельсы крепились к шпалам. В результате с колеи сошли и застряли в песке паровоз и две платформы. По подозрению в участии в диверсии были арестованы одиннадцать жителей Лесной Дачи, включая Тарамалы. В Рубежном их допрашивало гестапо. В результате 10 человек освободили, а Михаила Тарамалы расстреляли. Он похоронен в братской могиле в Рубежном.

Михаилу Тарамалы, кроме диверсии, инкриминировали саботаж в организации работы фермы и создание препятствий в мобилизации молодежи на работы в Германию. И это вполне могло быть. По информации Лисичанского краеведческого музея Михаил Тарамалы был участником лисичанской подпольной группы «Соколиное гнездо». И именно у него хранилось оружие и продовольствие, оставленное для партизан перед отходом РККА[11].

Не лучше ли, вместо умножения ненависти, поставить в Лесной Даче какой-нибудь памятный знак в честь погибшего патриота?

Интересную историю описала северодонецкая журналистка, последний редактор газеты «Сєвєродонецькі вісті» Ирина Сытник. Когда пришли немцы, железнодорожные пути в поселке были заставлены советскими вагонами, которые временно оказались бесхозными. В некоторых были продукты питания. И жители поселка и окружающих сел, кто посмелее, «добывали» из них сахар, подсолнечное масло, сельдь, крупы[12]. Мешками и тачками. Потом эти продукты многим помогли выжить.

Увы, такова правда войны. Согласно приказа штаба Южного фронта, в Лисхимстрой действительно согнали составы с ближайших станций. И пока в Лисичанске немцы организовали управу и набирали из местных жителей полицейских, в Лисхимстрое несколько дней царило безвластие.

Кое-кто из жителей Лисхимстроя во время оккупации работал. Некоторые добровольно – нужно было кормить семью. Работа также была шансом избежать мобилизации в Германию. Хотя и туда некоторые молодые люди ехали добровольно – пропагандисты убеждали их, что они едут от войны и голода в цивилизованную европейскую страну на хорошую работу.

Как и весной, те же самые жители Новосиротино, в том же лесу, заготавливали шахтную стойку. Для кого?

Житель Лисхимстроя Павел Поликарпович Чередник рассказывал, как работал машинистом паровоза. По его словам – под дулами немецких автоматов[13]. Но те, кто говорил, что работали добровольно, чтобы прокормить семью, позднее попали в советские лагеря.

В действительности работали и добровольно (по найму), и по принуждению. Все трудоспособные гражданские лица были обязаны зарегистрироваться на бирже в срок до 15 сентября 1942 года, это было предписано приказом оккупационной Ворошиловградской областной биржи труда. В противном случае людям грозил штраф в размере 500 рублей[14]. Не расстрел – штраф.

Примером организации оккупантами рабочего процесса является описанная выше ферма в Лесной Даче. Всех ее работников, оставшихся в поселке, заставили продолжать работать на ферме. Назначили руководителя фермы, которого обязали сдавать для немецкой армии продукцию. А за поселком закрепили полицейского.

И еще одно замечание. Когда пишут о том, что поселке осталось 120 семей, а в Германию было вывезено 123 человека, то возникают серьезные сомнения в реальности приведенных чисел.

[1] http://history.org.ua/LiberUA/IMSU_LugObl_1968/IMSU_LugObl_1968.pdf

[2] https://ukrssr.com/lugan/sverdlovskiy/severodonetsk-sverdlovskiy-rayon-voroshilovgradskaya-luganskaya-oblast

[3] https://sd.ua/media/node/227

[4] Александр Зорик. А.Ф.Чижикова. Первый врач Лисхимстроя. http://svsever.lg.ua/2012/10/a-f-chizhikova-pervyiy-vrach-lishimstroya/

[5] Малиновский Антон. Северодонецк во Второй мировой войне. https://www.06452.com.ua/news/2750461/severodoneck-vo-vtoroj-mirovoj-vojne

[6] Луганщина в годы Великой отечественной войны 1941-1945 гг. Сборник материалов и документов. «Донбасс». Донецк-1969

[7] http://www.lisichansk.org.ua/книга-памяти-украины-лисичанск-выпу/

[8] https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/314086

[9] Лисичанск в годы войны. http://sever.lg.ua/2015-03-09-lisichansk-v-gody-voiny

[10] https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/314164

[11] https://liskmuseum.at.ua/index/partizani_ta_pidpilniki_lisichanska_u_period_ii_svitovoji_vijni/0-32

[12] Сытник Ирина. Вспомним, как это было. «Северодонецкие вести», https://sd.ua/media/node/1725

[13] Лисхимстрой и война - Сегодня в Северодонецке. http://svsever.lg.ua/2012/12/lishimstroy-i-voyna/

[14] https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/314080

11 июля 1942 года, когда Лисхимстрой был занят немецкими войсками

Istorik — Wed, 22 Jan 2025 09:20:56 GMT

Поселок Лисхимстрой был занят войсками немецкой 1-й танковой армией 11 июля 1942 года в ходе операции «Клаузевиц». Которую в советской военной истории называли Донбасской оборонительной операцией 1942 года. Перед Лисичанском в обороне находилась 37-я армия РККА, на хорошо подготовленных позициях, численностью 55 тысяч бойцов. За неделю боев она потеряла больше 30 тысяч человек, и откатилась за пределы Ворошиловградской (Луганской) области.

Эти события довольно подробно описаны в Журнале боевых действий группы армий «А» за июль 1942 года[1] и в исследовании Владимира Корниенко[2]. Эти два источника (немецкий и отечественный) неплохо коррелируют между собой. И в деталях существенно отличаются от данных источника[3], который автор использовал раньше.

Оперативный замысел ставки ВГК по защите западной части Ворошиловградской области после харьковской катастрофы был изложен в поручении начальника Генерального штаба РККА Александра Василевского командованию Южного фронта[4]. Ставка планировала организовать оборону по левым берегам рек Северский Донец и Красная.

В направлении Лисичанска в рамках этого стратегического замысла действовала 37-я армия, включавшая 102-ю, 218-ю, 230-ю, 275-ю, 295-ю стрелковые дивизии, 4-й гвардейский и 168 артиллерийские полки, 727 полк ПТО и 37-й батальон ПТР. Дивизии были полностью укомплектованы живой силой, на 5 июля 1942 года их численный состав составлял: 102-я стрелковая дивизия – 12639 человек; 230-я – 9929; 275-я – 10168; 295- я – 9765[5].

Общая численность армии составляла 55636 человек. Согласно справки начальника отдела укомплектования 37-й армии, на вооружении было 1085 ручных и станковых пулеметов, 294 пушек и гаубиц, 831 минометов[6]. Армия имела 171 автомобиль ГАЗ-АА, 54 автомобиля ЗИС-5, 989 пароконных повозок.

Передний край обороны армии имел протяженность 55 км и проходил через населенные пункты, освобожденные во время Барвенково-Лозовской наступательной операции - Кривая Лука, Резниковка, Выемка, Николаевка. На левом фланге 37-й армии располагались части и подразделения 12-й армии, стык находился в районе населенных пунктов Горское и Орехово. На правом фланге действовала 9-я армия Юго-Западного фронта, стык находился в районе Красного Лимана (Лимана).

Передний край 37-й армии был укреплен - имелось 42 км проволочных заграждений, установлено 12 тысяч противопехотных и 4 тысячи противотанковых мин.

В тылу 37-й армии находился 74-й УР (укрепленный район), протянувшийся от села Кряковка, через Новоахтырку, Чабановку до села Федчино.

Глубина обороны 37-й армии составляла 30 км.

Штаб 37-й армии 8 июля 1942 года находился в Новоахтырке.

За две недели до начала немецкого наступления ставка ВГ заменила командующего 37-й армии – вместо генерал-лейтенанта А. И. Лопатина командующим был назначен генерал-майор П. М. Козлов[7]. Что могло быть одной из причин будущего провала в управлении войсками армии во время отступления. Впрочем, действия командования Южного фронта тоже были достаточно противоречивыми.

37-й армии РККА противостояла 1-я танковой армии Вермахта, командующий Эван фон Клейст.

В мае 1942 года немецкий Генштаб принял решение разделить группу армий «Юг», для чего был создан штаб новой группы армий «А». Которая во время летнего наступления Вермахта должна была действовать в Крыму, в Приазовье и на территории Сталинской (Донецкой) и Ворошиловградской (Луганской) областей. Линия разграничения с группой армий «Юг» (в июле она была названа группой армий «В»)- Андреевка-Тарасовка-Белолуцк-Кантемировка.

Командующим группы «А» был назначен генерал-фельдмаршал Вильгельм Лист.

7 июля 1942 года в состав группы армий «А» входили 1-я танковая армия, 11 и 17 армии Вермахта, группа фон Витерсхейма, 8-я итальянская армия и 3-я румынская армии.

11-я армия действовала в Крыму, 17-я армия – на участке от Азовского моря до Попасной, 1-я танковая армия – от Попасной до Купянска.

Согласно плана операции «Клаузевиц» войска 1-й танковой армии были разделены на три оперативных группы.

В группу фон Витерсхейм входили 14-й танковый корпус и 4 армейский корпус, 94-я и 371-я пехотные дивизии, эта группа располагалась на правом фланге армии. Она должна была форсировать Северский Донец в районе Боровского и дальше двигаться на Ново-Айдар.

3-й танковый корпус и 11-й армейский корпус, 76-я и 295-я пехотные дивизии, 1-я горнострелковая дивизия располагались в центре, они входили в группу фон Макензин. Группа должна была наступать с двух сторон Лисичанска, и дальше на Старобельск.

На левом фланге армии, от Красного Лимана до Купянска, должны были наступать на широком фронте в восточном направлении 44-й армейский корпус и 6-й румынский армейский корпус.

Командование Вермахта планировало начать операцию «Клаузевиц» 11 июля 1942 года, с наступления 1-й танковой армии на Лисичанск. Спустя два дня должно было начаться наступление 17-й армии на Ворошиловград (Луганск).

Эти планы были нарушены в связи с успехами немецкой группы армий «В», которая прорвала правый фланг Юго-Западного фронта РККА на большую глубину. Немецкие войска продвинулась на 180 км, 6 июля форсировали реку Дон в районе Воронежа, и затем повернули на Миллерово. 7 июля 4-я танковая армия Вермахта форсировала реку Калитву в районе Россоши и захватила в неповрежденном состоянии мост. Продолжив быстрое движение вперед.

Армии правого фланга Южного фронта и левого фланга Юго-Западного фронта оказались под угрозой окружения. Ставка ВГК приказала в ночь с 6 на 7 июля отвести войска 9-й армии с позиций возле реки Оскол на левый берег реки Красная. К 18 часам 8 июля этот приказ был выполнен[8].

6 июля в 19 часов штаб Южного фронта боевым распоряжением №0340 приказал командующему 37-й армии отвести войска правого фланга на линию устье реки Красная, Белогоровка, Волчеяровка, Николаевка[9], приказ подлежал выполнению до 8 июля. Так обеспечивалась непрерывность боевых построений 37-й и 9-й армий.

В целом, эти действия командования 37-й армии могут быть оценены негативно: приказ был отдан поздно вечером и был неожиданным для подразделений. Исполнение приказа началось только утром, поэтому движение отходящих войск происходило днем, под артиллерийским огнем. На старых позициях остались по батальону прикрытия, которые отошли вечером 8 июля. В журнале боевых действий группы «А» 7 июля было записано, что окопы советских войск практически пусты.

Но педантичные немцы не начали атаку, пока не поступил приказ о наступлении. И в этот раз плохо организованный отход 37-й армии оказался успешным.

При этом 275-я стрелковая дивизия оставила хорошо оборудованные и обжитые войсками позиции. И была вынуждена в спешке окапывалась на новых.

В результате перемещений предыдущего дня, по ситуации на вечер 8 июля войска 37-й армии были выстроены в две линии. Первую, находившуюся на правом берегу Северского Донца, занимали 275-я и 102-я стрелковые дивизии. 275-я дивизия занимала рубеж Привольное-Шипилово-Белогородка-Мессарош, а 102-я стрелковая дивизия - Мессарош-высота 234-станция Светланово.

Селение Мессарош сейчас не существует, в семидесятые годы ХХ века его жителей отселили в город и на его месте построили Лисичанский нефтеперерабатывающий завод.

Вторую линию обороны 37-й армии занимали 230-я и 295-я стрелковые дивизии. 230-я дивизия располагалась вдоль левого берега Северского Донца от Ново-Сиротино до Светличного. А 295-я стрелковая дивизия - вдоль левого берега Боровой от Ново-Сиротино до Епифановки.

В тылу обороны армии находились уже оборудованные и занятые уровскими батальонами позиции 74-го УРа. При таком глубоко эшелонированном и опирающемся на естественные препятствия построении армии, насчитывавшей свыше 50 тысяч бойцов, можно было ожидать, что немецкие войска будут остановлены надолго.

Увы, «странные» действия штабов фронта и армии продолжались: восьмого июля 1942 года в 19:30 штаб Южного фронта боевым распоряжением 0345/ОП приказал командарму 37-й армии сосредоточить 230-ю стрелковую дивизию в районе Боровское, Аскалановка, Боброво[10]. В результате левый берег Северского Донца от Ново-Сиротино до Боровского остался без войскового прикрытия.

Убедившись, что советские войска на левом фланге 1-й танковой армии отступают, Вильгельм Лист отдал приказ начать наступление утром 9 июля. С целью недопущения организованного отступления войск Южного и Юго-Западного фронтов и их разгрома в междуречье Северского Донца и Дона.

В течении 8 июля немецкие войска заняли оставленные 275-й дивизией позиции, и провели несколько локальных атак. Группа фон Макензин правым флангом силами 76-й пехотной дивизии заняла высоты в 3 км юго-западнее Мессарош. А группа фон Витерсхейм силами 94-й пехотной дивизии заняли холмы севернее Нырково.

Ночью подразделения 102-й дивизии безуспешно контратаковали силами до роты, пытаясь отбить у немцев позиции у Ныркова. Те, в свою очередь, продвинулись севернее станции Венгеровка. Советские войска безуспешно контратаковали здесь силами до полка.

9 июля 1942 года начались ожесточенные бои вдоль всей линии фронта перед Лисичанском. Немцы использовали большое количество танков, которых в 37-й армии не было вовсе – накануне наступления противника единственная в армии 121-я танковая бригада была передана в 12-ю армию.

В течении первого дня наступления группа фон Макензин имела небольшие успехи против только что окопавшихся подразделений 275-й дивизии. Были заняты населенные пункты Мессарош, Верхне-Каменка и высоты по обе стороны Золотаревки. Белогоровку, Золотаревку, Григорьеву бойцы 275-й стрелковой дивизии отстояли. Действия группы фон Витерсхейм против 102-й стрелковой дивизии остались безрезультатными. Но давление было большим, и вечером на усиление стыка между 102-й и 275-й дивизий был направлен 986 стрелковый полк 230-й дивизии, а 275-й дивизии был придан стрелковый батальон из 295-й дивизии.

По данным советских источников, в первый день боев немецкая 1-я танковая армия якобы потеряла убитыми и ранеными до 4 тысяч бойцов и подбитыми или поврежденными до 100 танков. Потери 37-й армии составили до 700 человек и до 20 орудий. Данные о немецких потерях, возможно, преувеличены.

10 июля в 1:15 была издана директива №170490 Ставки ВГК об отводе правого крыла Южного фронта на рубеж Новая Астрахань-Трехизбенка-Черкасское[11]. Это 74-й УР. Но 102-я и 275-я стрелковые дивизии на левый берег Северского Донца отведены не были, вместо этого в 1:30 из штаба Южного фронта в штаб 37-й армии поступил приказ об отводе войск на рубеж шахта Томаша (Томашовка)-Березовский-Мало-Рязанцево-Фигоровка-Рай-Александровка-Персияновка-станция Светланово. Приказ был доведен в подразделения в 4:00, и отвод производился в светлое время суток. Войска отошли на 5-6 км, оставив оборудованные позиции и заняв необорудованные. Маневр продолжался до 8 утра.

Из штаба Южного фронта в штаб Юго-Западного фронта в 4:30 была направлена информация: «Решение ВС ЮФ на ближайший период таковы: в ночь с 9 на 10.7 37 армия отводится на Лисичанский обвод с задачей его прочного удержания в течение дня 10.7. Остальные армии обороняют прежние рубежи. В ночь с 10 на 11.7 правое крыло фронта - 37А отводится на рубеж (Ново-Астрахань зачеркнуто) (дописано Федчин), Ново-Ахтырское, (дописано Трехизбенка); 12А - соответственно отводится на Ворошиловградский сектор рубежа «К»[12].

Еще до этого, в 23 часа 9 июля дивизионная артиллерия 275-й стрелковой дивизии была отведена за Северский Донец.

Эти решения штабов обрекли 275-ю дивизию на разгром.

В течении утра 10 июля немцы производили воздушную разведку и знали о действиях и расположении этой дивизии.

В 8 утра батальон пехоты в сопровождении 35 танков атаковал в направлении Белогоровка-Березовский-Пролетарск. И смял боевые порядки полков, залегших без окопов и практически без средств ПТО. Под удар попал штаб дивизии, который в результате потерял управление войсками. Началось паническое отступление бойцов к переправам, которые бомбила немецкая авиация. В результате до 30% бойцов дивизии не смогли переправиться и сдались в плен. Лагерь для военнопленных был устроен немцами в Лисичанске в районе шахты Войкова.

«На плечах» отступающих красноармейцев передовые подразделения 76-й немецкой дивизии переправились на лодках через речку и создали плацдарм в районе хутора Синецкий. К которому немецкие саперы сразу начали строить переправу.

22-я танковая дивизия Вермахта вышла на берег Северского Донца возле железнодорожного моста, 14-я танковая дивизия возле шахты Томаша (Томашовка), 295-я пехотная дивизия – у Привольного.

В архивах имеется много документов о происходившем в Лисичанске 10 июля 1942 года. С сильно преувеличенными данными по количеству атакующих немецких танков. Одно из сообщений: «Перед 37 армией противник в ночь на 9.7 активизировал свои действия. Силою до пехотного полка и 100 танков повел наступление с рубежа Выемка, Берестовая в общем направлении на Пролетарск, Лисичанск, Верхнее»[13].

Другое сообщение - разветсводка №192 к 8.00 11.7.42 штаба ЮФ: «Противник до пд при поддержке до 70 танков и авиации с 8.00 возобновил наступление с рубежа: Белогоровка, Золотаревка в общем направлении на Лисичанск и к 13.00 передовыми частями вышел на рубеж: Рожа, что западнее шахта Томаша, свх.Горняк №3, выс.122,2, Сехменевка, Волчеяровка №2, выс.192,8 (1км западнее Мал.Александровка), выс.204,6 (1 км западнее Рай-Александровка), свх.Врубовка, роща, что восточнее Венгеровка, будка у ст.Светланово. По непроверенным данным в 16.00 в Лисичанске уличные бои.

Боем, разведкой и наблюдением установлено: в 8.30 до 20 танков противника из Белогоровка повели наступление на Березовский, в то же время до 50 танков и до батальона пехоты сосредоточились в роще, что 4км западнее Березовский.

В 9.00 отмечено выдвижение танков неустановленной численности из Берестовая на Мессарош. 12.00 до батальона пехоты и до 30 танков противника прорвались через выс. 203,4 (2 км севернее Мало-Рязанцево) и вышел к линии ж/д Пролетарск - Лисичанск. Основная группировка пехоты противника в 13.00 отмечена в Золотаревка, Мессарош, Михайловка».[14]

Житель Пролетарска – очевидец - так описывал происходящее: «После сильной бомбардировки города 10 июля 1942 года на улицах появились немецкие танки. Шли они со стороны Приволья. Затем мимо завода повернули в сторону железнодорожного моста через Донец. Перед балкой Рубежной одна танкетка кем-то была подожжена. Остальные танки только подошли к мосту, как он был взорван[15]».

К 16 часам 10 июля территория Лисичанска, Пролетарска, Томашовки и Привольного были захвачены, немцы начали строительство переправ.

К этому времени 230-я дивизия уже двигалась к 74-му УРу, и на левом берегу Северского Донца не было подразделений прикрытия – переправе войск группа фон Макензен через Северский Донец никто не препятствовал.

А вот 102-я стрелковая дивизия в течении 10 июля удержала позиции на рубеже Волчеяровка-Рай-Александровка-Персияновка, и в ночь на 11 июля организовано переправилась на левый берег Северского Донца.

Во второй половине дня 10 июля командование 37-й армии приняло решение срочно отвести 295-ю и 230-ю стрелковые дивизии на позиции 74-го УРа. А разбитую 275-ю дивизию собрать на правом фланге фронта за УРом.

На следующее утро, 11 июля, передовые подразделения 1-й танковой армии без каких-либо препятствий прошли через Лисхимстрой, преследуя отходящие советские войска. Никаких боев в поселке в этот день не было, все войска 37-й армии в это время отступали на север.

Командование 37-й армии продолжало отдавать нереалистичные приказы, а подчас и вовсе теряло контроль над ситуацией. Так, согласно приказу, 102-я стрелковая дивизия, которая оставалась на позициях на правом берегу Северского Донца весь день 10 июля, должна была оставить их в ночь на 11 июля и к 12 июля сосредоточиться в районе Михайлюков. Это означало покрытие расстояние в 80 км, включая 20-25 км бездорожья по сыпучим пескам. Учитывая, что большая часть военнослужащих перемещались тогда пешком, это была заведомо невыполнимая задача.

Полки 102-й дивизии двигались днем, по пустынной местности, где не было возможности укрыться. И подверглись жестокой бомбардировке немецкой авиацией. Два полка были рассеяны. Кроме того, бойцы двое суток не получали продовольствие, поскольку была нарушена работа тылов. Температура воздуха во время дневного марша превышала 30 градусов.

К вечеру 11 июля дивизия потеряла боеспособность, значительная часть бойцов попали в плен немецких моторизованных подразделений, которые ее преследовали.

Вот такой нелепый разгром на марше дивизии, которая 9 и 10 июля успешно отбивала атаки танковых частей Вермахта. И трагическая страница в истории Казахстана – эта дивизия была сформирована в Чимкенте.

Два полка 295-й стрелковой дивизии, уставших после марша, в 12 часов дня были остановлены командованием в трех километрах до укреплений 74-го УРа. В поле. Подразделения не окопались. В 16 часов они были атакованы 30 танками и батальоном мотопехоты противника и разгромлены.

275-я стрелковая дивизия потеряла на переправе через Северский Донец и на марше 11 июля четыре тысячи человек.

В наилучшей ситуации оставалась 230-я стрелковая дивизия, которая отступила раньше других и уже с утра 11 июля заняла позиции на 74-м УР. В этот день с противником она не контактировала. Но 12 июля позиции дивизии атаковала 16-я танковая дивизия Вермахта. Немцы прорвали центр обороны, и затем окружили находившийся на правом фланге 990-й стрелковый полк. Который был практически полностью уничтожен[16].

230-я дивизия отступала затем через Ворошиловград (Луганск) к Дону, теряя личный состав и целые подразделения. И если 30 июня 1942 года в ее составе было 9660 бойцов, то 30 июля в дивизии оставалось 200–300 штыков. 14 августа 1942 года 230-ю стрелковую дивизию расформировали.

Это дивизия, которая с начала ноября 1941 года и по 10 июля 1942 года обороняла подступы к Лисичанску, обороняла поселок Лисхимстрой.

Не лучше была ситуация и с другими армиями. И с Южным фронтом в целом. 12 июля командующий фронтом Малиновский докладывал по прямому проводу Сталину, что не имеет связи с 9-й и 38-й армиями с 11 июля, а связь с 37-й армией была прервана 12 июля в 10 часов[17].

Всего с 10 по 13 июля 37-я армия потеряла 30215 человек, или 65% состава. Большая часть из которых попали в плен. Было потеряно, также, 75-80% вооружения и снаряжения.

Вот что писал о событиях июля 1943 года в своем дневнике Василий Савченко, комиссар 839-го отдельного армейского разведывательного артиллерийского дивизиона 37 армии[18]:

«7 июля. Частям армии приказано в ночь на 7 июля отойти назад и занять линию обороны восточнее станции Яма (АС - станция Северск). Дивизиону приказано сосредоточиться в районе Новосиротино и ждать дальнейших распоряжений. По причине бездорожья мы из Новосиротино переехали в Воеводовку.

8 июля. Принимаем с Григорьевым решение перебазироваться в Лисхимстрой, а все ненужное имущество отправить в Новоахтырку с трактором. Лисхимстрой кипит эвакуируемым населением. Усталые люди прощаются со своими близкими, у каждого большое горе и слезы на глазах. Сердце сжимается при виде этой картины. За что страдает народ?

9 июля. Обстановка немного усложняется. Враг стремится прорваться к Лисичанску. Идет бой. Орудия 4-го гвардейского артполка бьют из Новосиротино через Лисичанск - Пролетарск. Противник близко.

10 июля. Лисхимстрой. Стоим в районе парка. Противник непрерывно бомбит город Лисичанск. Артиллерия противника из района Пролетарск обстреливает Лисхимстрой. Наше пребывание здесь бесполезно. Выезжаем по единственной разбитой песчаной Ново-Айдарской дороге в Орехово. Лисичанск и Верхнее горят, объяты дымом и пламенем. Я и Григорьев стоим на холме и наблюдаем. Это ужасное, жалкое и неприятное зрелище. Григорьев зафотографировал пожар одного из заводов в городе Верхнее» (конец цитаты).

10 июля высокий деревянный мост через Северский Донец между Павлоградом и Лисичанском, построенный в 1937 году, был сожжен советскими саперами. Был взорван и железнодорожный мост через Северский Донец между Рубежным и Пролетарском. На азотно-туковом комбинате саперы взрывали цеха. Видимо не очень успешно, поскольку впоследствии работы по демонтажу оборудования здесь продолжались.

[1] ЦАМО, ф.500, оп.12462, д.196, https://don1942.ru/svedeniya-iz-arkhiva-oborony/item/zhurnal-boevykh-dejstvij-gruppy-armij-a-za-iyul-1942-goda-i-pervye-4-dnya-avgusta

[2] https://1ua.com.ua/Vladymyr.Kornyenko/forum/ua/2/0

[3] https://rkkawwii.ru/division/230sdf2

[4] ЦАМО, ф.228, оп.701, д.1024, л.18, https://don1942.ru/svedeniya-iz-arkhiva-oborony/item/dokumenty-yuzhnogo-fronta-do-16-iyulya-1942

[5] Корниенко. Владимир. Пять дней войны. На Лисичанском направлении. https://proza.ru/2013/04/02/566

[6] ЦАМО, ф.37А, оп.8939, д.16, л.339, https://don1942.ru/oborona-sovetskikh-vojsk-v-nizhnem-techenii-dona-letom-1942-goda/item/otkhod-yuzhnogo-fronta

[7] https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/214637

[8] ЦАМО РФ, ф.16, оп.1072, д.7, л.75-83

[9] ЦАМО, ф.224, оп.774, д.7, л.240

[10] ЦАМО, ф.224, оп.774, д.7, л.241

[11] ЦАМО, ф.48а, оп.3408, д.71, л.484

[12] ЦАМО, ф.224, оп.760, д.368, л.430

[13] ЦАМО, ф.228, оп.709, д.523, л.248

[14] ЦАМО, ф.224, оп.774, д.15, л.462

[15] https://waralbum.ru/community/modern/94/paged/5/

[16] http://www.polk.ru/forum/index.php?showtopic=2359

[17] historyrussia.org/ru/nodes/214686

[18] https://corpus.prozhito.org/notes?diaries=%5B2335%5D&diaryTypes=%5B1%5D&offset=150

Миф о 300 лисхимстроевцах, якобы ушедших на фронт в первые дни войны

Istorik — Mon, 13 Jan 2025 20:41:23 GMT

Впервые такая информация была озвучена в книге Александра Зинова «Лисхимстрой в годы войны»[1]: «В первые же дни войны 400 лисхимстроевцев подали заявления с просьбой послать их на фронт. Просьбы 300 из них были удовлетворены».

В некоторых более поздних публикациях эта тема была развита. Например, на портале «Северодонецк-онлайн» был опубликован материал без указания автора[2], в котором цитировалось заявление, якобы поданное машинистом железнодорожного цеха Е. В. Руденко и его сыном Валерием: «В этот час, когда на нашу Отчизну напало фашистское зверье, мы просим райвоенкомат зачислить нас добровольцами в ряды Красной Армии и оставить там пожизненно, ибо мы хорошо знаем, что покуда существует в мире капитализм, он все время будет пытаться уничтожить завоевания Великого Октября».

И дальше: «25 июня женский совет поселка, председателем которого тогда была Е. К. Агафонова, провел в клубе собрание домохозяек. В принятом на нем постановлении говорилось: «Мы, жены рабочих, инженерно-технических работников и служащих, заявляем нашей партии и советскому правительству, что своим самоотверженным трудом будем крепить мощь нашей Красной Армии, а если потребуется, готовы в любую минуту стать на защиту своей Родины с оружием в руках». На второй день 286 домохозяек принесли свои заявления, в которых указывалось, что они считают себя мобилизованными до окончания разгрома фашистской Германии».

Куда именно принесли эти заявления, в статье не уточнялось.

На ресурсе etoretro.ru выложены две фотографии, одинаково подписанные – «Запись добровольцев Лисхимстроя в РККА 1941 год»[3][4]. На них нет людей в военной форме. Разве запись в РККА могла проходить без участия представителя РККА?

Первая их этих фотографий - слева.

300 лисхимстроевцев, якобы ушедших в первые дни войны на фронт — это очень много. Если учитывать, что в то время в поселке проживало 3,5 тысячи человек. И возникает вопрос: «Почему ни в одной из многочисленных публикаций о военных годах Лисхимстроя нет информации о ратных подвигах людей, якобы ушедших отсюда на фронт»?

Такую информацию можно найти о жителях Боровского или Сиротино, но не о Северодонецке или Лисхимстрое. В издании «История городов и сел Украинской ССР[5]», в статье о Северодонецке, приведена одна фамилия участника войны, якобы северодончанина. Это Алексей Иванович Агафонов. В этом же издании он же упоминается в статьях о Боровском и о Лисичанске.

Две улицы и один переулок Северодонецка носят фамилии участников войны - героев Советского Союза. Но уроженец Боровского Алексей Агафонов и до войны, и после нее жил в Пролетарске (сейчас это район Лисичанска). И лишь со временем переехал в Северодонецк. Василий Федоренко до войны жил в Лисичанске, там же находился в оккупации. В Северодонецк он тоже переехал после войны. Владимир Сметанин с 1934 по 1938 годы жил на хуторе Павлоград[6], который в состав Лисхимстроя был включен только в 1939 году. Учился и работал он в Лисичанске. Оттуда и ушел в РККА – в октябре 1938 года. И на войне погиб. Возможно, что в Лисхимстрое он ни разу не был.

В том же издании «История городов и сел Украинской ССР» по каждому населенному пункту приводятся данные о количество жителей, воевавших на войне. Так, на фронте сражались 1150 жителей Боровского[7].

По Северодонецку такой информации нет.

Нет в Северодонецке и памятника жителям Лисхимстроя, погибшим на фронте. Такие памятники есть в Боровском (400 жителей поселка погибли на фронте), Сиротино (115 погибших), Вороново (62 погибших). Но не в Северодонецке. В городе химиков все существующие монументы – это памятники воинам, павшим при освобождении или при обороне населенного пункта. И жертвам из числа мирных жителей. Но не лисхимстроевцам-воинам, погибшим на войне.

В послевоенное время в Северодонецке жило много ветеранов войны, в городе была большая и активная ветеранская организация. Точнее, две ветеранские организации – городская[8] и азотовская. Но если знакомиться с доступными биографиями членов совета ветеранов, то все они переехали в Северодонецк уже после войны. А на фронт уходили из других населенных пунктов. Как, например, известные в Северодонецке ветераны Евгений Драгомирецкий, Степан Царапора и Борис Разумный[9]. Виктор Мацаев до войны жил в Кременной[10]. Александр Зинов родом из Узбекистана[11]. Андрей Новохатний ушел на войну из Днепропетровской области[12]. Почетный гражданин города Павел Васильев ушел на войну из Кировска[13] (Голубовка).

С 1965 года и до дня смерти проживал в Северодонецке и мой дядя, Светиков Михаил Иванович[14], младший сержант, командир расчета 1-й пулеметной роты 431-го стрелкового полка 52-й стрелковой дивизии. 28 февраля 1945 года он был награжден орденом Красной Звезды, 15 марта 1945 года за бой у деревни Кеханьяш в Венгрии медалью «За отвагу», 3 мая 1945 года - орденом Славы 3-й степени. Последнее тяжелое ранение получил в уличном бою в Будапеште, в результате которого стал инвалидом войны.

Отец 6 детей, он жил довольно скромно и участия в ветеранском движении не принимал.

В поселке Лисхимстрой, как до 1951 года назывался Северодонецк, он не жил - война для него началась в Константиновке. А после войны он много лет, до 1965 года, жил в городе Кременная.

В Лисичанске и селах Лисичанского района, в том числе в тех, которые в 1939 году были включены в состав Лисхимстроя, проводили мобилизацию. Кроме того, молодежь из этих сел привлекали к строительству оборонных сооружений[15].

А вот о Лисхимстрое такой информации нет. И факты свидетельствуют, что мужчины, проживавшие здесь в июне 1941 года, в большинстве своем поехали не на фронт, а в эвакуацию со своими предприятиями. Такая вот местная аномалия.

27 июля 1941 года строительное управление «Донбастяжстрой», которое строило в Лисхимстрое азотно-туковый комбинат (АТК), и подразделения подрядчиков, привлеченных к этой работе, были преобразованы в строительно-монтажную военизированную часть и в полном составе, вместе с механизмами и стройматериалами, эвакуированы на Урал. Согласно справки секретаря ЦК КП(б)У по строительству[16], в поселок Хромпик были эвакуированы 1800 рабочих и 250 ИТР и служащих «Донбасстяжстроя». 26 августа 1941 года строители, строившие Лисхимстрой, были переданы в 4-е стройуправление ГУ ОБР НКВД СССР.

Начиналась работа по переносу из западных и центральных областей СССР в Березники, Губаху, Чирчик пяти азотно-туковых заводов. И нужны были строители и монтажники, имеющие опыт работы с таким оборудованием. А большинство живших в 1941 году в Лисхимстрое мужчин были как раз такими.

В августе в Стерлитамак был эвакуирован завод силикатного кирпича, возглавлял его эвакуацию главный инженер завода Константин Мирошниченко. В послевоенные годы он стал директором этого завода.

Азотно-туковый комбинат в первые военные месяцы собирались запустить в работу – ожидали поставки аммиака. А на ремонтно-механическом заводе, входившем в состав комбината, запустили линию по производству головок снарядов. Созданием этого производства руководил главный механик комбината А. С. Макаренко.

Но 30 августа 1941 года на комбинат поступил приказ Наркомхимпрома об эвакуации. И уже 2 сентября были поданы первые вагоны для погрузки. 6 сентября 1941 года ушел в Губаху и в Березники первый эшелон из 40 вагонов с химикатами и оборудованием[17]. Последний, 14-й эшелон отправили 20 октября 1941 года - он увозил линию по изготовлению снарядов, работников завода и их семьи. Всего в эвакуацию выехали 450 работников АТК. То есть 80% от списочного состава предприятия – до начала войны на АТК работали 558 человек.

За полтора месяца из Лисхимстроя было отправлено более 400 вагонов.

Организовывали эвакуацию АТК Илья Барский, который занимал должность главного инженера и исполнял обязанности руководителя, и Геннадий Вилесов – начальник техотдела и заместитель главного инженера. В октябре они уехали с эшелоном, который вывозил оборудование.

26 октября состав из 12 вагонов вывез в Кемерово монтажников во главе с их руководителем и главным инженером.

После этого в Лисхимстрое продолжал работу ремонтно-механический завод, на котором трудились 283 человека. И деревообрабатывающий завод, с 275 работниками. В управлении и в военизированной охране были заняты 77 человек, в подсобном хозяйстве – 95.

И ремонтно-механический, и деревообрабатывающий заводы работали на оборону, рабочих на них остро не хватало. И 14 октября 1941 года в поселке был размещен батальон инженерных войск. Так что мобилизация лисхимстроевцев на фронт если и производилась, то весьма ограничено. Поскольку большинство мужчин были эвакуированы со своими предприятиями на восток.

Конечно, с нового места жительства они могли попасть на фронт, но уже не как жители Лисхимстроя.

Как же появился миф о 400 якобы поданных лисхимстроевцами заявлениях об отправке на фронт?

На самом деле в первые месяцы войны РККА не нуждалась в добровольцах. Она численно превосходила Вермахт, и к тому же имела детальные планы и структурированную систему мобилизации резервистов для вооруженных сил.

Но в первые дни войны формировалось так называемое народное ополчение. В том числе, народное ополчение Лисичанского района в составе 20300 человек[18]. Вступали в него и лисхимстроевцы. Они не были добровольцами, уходящими на фронт. Они продолжали работать на своих рабочих местах, а в последствии большинство из них были эвакуированы вместе с предприятиями. Но для пущей героизации эпохи историю немного подправили.

Не только касательно Лисхимстроя – это массовый миф, который был протиражирован в историях сотен других населенных пунктов.

[1] Зинов А.А. Лисхимстрой в годы войны. Северодонецк, 1995г.

[2] История создания города (часть вторая). (https://sd.ua/media/node/227)

[3] https://etoretro.ru/pic188141.htm?y1=1941&y2=1944&sort_field=image_date&sort=DESC&position=5

[4] https://etoretro.ru/pic188140.htm?y1=1941&y2=1944&sort_field=image_date&sort=DESC&position=6

[5] История городов и сел Украинской ССР: В 26 т. Ворошиловградская область / АН УССР. Ин-т истории; Гл. редкол.: П. Т. Тронько (пред.) и др. – К.: Гл. ред. Укр. сов. энцикл. АН УССР, 1976. – 727 с. https://ukrssr.com/lugan/sverdlovskiy/severodonetsk-sverdlovskiy-rayon-voroshilovgradskaya-luganskaya-oblast

[6] Малиновский Антон. История улиц Северодонецка. Часть 2. https://www.06452.com.ua/news/2738458/istoria-ulic-severodonecka-cast-2.

[7] Боровское, Лисичанский район, Ворошиловградская (Луганская) область. https://ukrssr.com/lugan/lisichanskiy/borovskoe-lisichanskiy-rayon-voroshilovgradskaya-luganskaya-oblast

[8] Корженко В. 30 лет в ветеранском строю. http://sever.lg.ua/2017-05-10-21092

[9] https://sed-rada.gov.ua/novini-mista/da-ne-budet-voyny-na-planete-nikogda-nikogda-nikogda_06-05-2016

[10] Малиновский Антон. Северодонецк несет потери - в городе умер герой Второй мировой войны Виктор Мацаев. https://www.06452.com.ua/news/3176074/severodoneck-neset-poteri-v-gorode-umer-geroj-vtoroj-mirovoj-vojny-viktor-macaev

[11] Титаренко В.П. Газета «Сєвєродонецькі вісті».

[12] Сикоева П.И. Газета «Сєвєродонецькі вісті».

[13] Катунина Л. Газета «Сєвєродонецькі вісті», 2012 год.

[14] https://pamyat-naroda.ru/heroes/person-hero78567600/

[15] Рубашкин Юрий. И на Тихом океане он закончил свой поход. http://sever.lg.ua/2013-01-28-i-na-tikhom-okeane-zakonchil-svoi-pokhod

[16] https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/276442

[17] Титаренко В.П. Как рождался Северодонецк. https://sd.ua/media/gorod_history

[18] https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/314047

Легенда о железнодорожной ветке Лисхимстрой - Новоайдар

Istorik — Sun, 29 Dec 2024 11:52:31 GMT

Одна из самых распространенных легенд из истории Северодонецка: в 1942 году якобы была построена и введена в действие временная железнодорожная ветка Лисхимстрой-Новоайдар.

Впервые эта легенда была озвучена в книге «Северодонецк в годы войны[1]» первого летописца Северодонецка Александра Зинова. Написанной в те годы, когда императив героизации «огненных сороковых» доминировал над здравым смыслом и необходимостью критично относиться к воспоминаниям людей. В последующие годы эта легенда тиражировалась многими северодонецкими краеведами и журналистами. Хотя и не всеми: нет упоминаний о строительстве этой ветки в довольно подробной в описании военных лет книге «70 славных лет[2]» и в статьях В. П. Титаренко[3].

Как пример изложения истории строительства железнодорожной ветки – статья журналиста Антона Малиновского «Северодонецк во Второй мировой войне»[4]: «В конце 1941 года немецким войскам удалось перерезать железную дорогу через Лисичанск в районе станций Купянск и Попасная. С наступлением весны 1942 года началось сооружение железнодорожной ветки от Лисхимстроя к железнодорожной магистрали Донбасс-Москва в обход станции Купянск. Эта временная ветка, как ее называли Лисхимстрой-Новоайдар, протяженностью 50 километров, давала возможность полностью вывести в тыл страны скопившееся в Лисхимстрое и в Рубежном оборудование, обеспечивать фронт боеприпасами и продуктами. Недостроенный из-за отсутствия рельсов участок преодолевали на автомашинах и подводах. Все операции проводились в основном в ночное время».

Не достроен был якобы участок от Лисхимстроя до озера Волчье.

В такой трактовке событий имеется серьезная нестыковка. Станция Попасная действительно была занята немецкими войсками 18 ноября 1941 года. Но Купянск был оккупирован только 24 июня 1942 года. И после потери Харькова, с 25 октября 1941 до этой даты, он был столицей Украины – в этом городе размещалось украинское правительство. Поэтому Купянск считается третьей столицей Украины после Харькова и Киева.

Для иллюстрации приведена карта боевых действий на Харьковском направлении[5] в мае-июне 1942 года. Крайняя слева двойная сине-красная линия – линия фронта, которая сформировалась на начало декабря 1941 года и сохранялась до 11 мая 1942 года. Черной сплошной линией на карте обозначена железнодорожная ветка Лисичанск-Сватово-Купянск-Валуйки-Новый Оскол. Эта дорога оставалась под контролем РККА до третьей декады июня 1942 года.

И она использовалась. Так, 27 октября 1941 года ставка ВГК директивой №004165[6] обязала командующих фронтами прикрыть и прочно обеспечить железную дорогу Касторная — Старый Оскол — Новый Оскол — Валуйки — Купянск — Лисичанск.

Директивой по тылу Юго-Западного фронта №0021[7] от 25 декабря 1941 года 6-я армия должна была базироваться на железнодорожных участках Уразово-Купянск-Святогорская-Красный Лиман; Уразово-Старобельск-Новоайдар; Купянск-Лисичанск.

В январе 1942 года по этой дороге в Лисичанск доставили войска 37-й армии. Которая сменила на позициях 12-ю армию.

Почему по ней не перевозили «скопившееся оборудование», для чего нужно было строить железную дорогу от Лисхимстроя до Новоайдара?

Кроме книги Александра Зинова, других первоисточников, согласно которым такая дорога была построена, нет. Не осталось следов этого строительства на местности – остатков насыпей или, напротив, выемок под железнодорожную колею. Сергей Каленюк писал[8], что поисковики якобы находили в районе Сиротино железнодорожные рельсы с датами 1937-1939 годов. Но можно ли считать это доказательством того, что возле озера Волчье строили железную дорогу?

В 2013 году Владимир Корниенко опубликовал статью «Знать и помнить[9]», в которой была изложена другая версия строительства в 1942 году железнодорожной ветки в Лисхимстрой. Согласно его видения весной 1942 года началось строительство железнодорожной рокады от разъезда Огородный до села Ново-Сиротино. До начала работ была разработана документация на строительство, на что проектировщикам потребовалось 1,5 – 2 месяца. Дорога должна была проходить через села Старый Айдар, Лопаскино, Трехизбенка, хутор Путилин, Капитаново, Осколоновку.

Это совсем другой маршрут. Не тот, который указал Александр Зенов.

По версии Корниенко, устройство пути и укладку рельс начали с разъезда Огородный, куда подвозили рельсы, снятые с демонтированных путей. Железнодорожный мост через реку Айдар соорудили за 12 дней. Тем не менее, строительство дороги завершено не было.

В статье Корниенко тоже есть противоречия. Так, он пишет о проектной длине железнодорожной ветки 50 км, в то время как протяженность дороги от Лисхимстроя до разъезда Огородный не могла быть меньше 60 км. Он утверждал, что работы начались весной. И в тоже время писал, что она (весна) в 1942 году была поздней и многоводной. Паводок вышел на всю пойму, по которой должны были проложить значительную часть дороги.

Понятно, что невозможно было вести работы и сразу после паводка.

Владимир Корниенко писал, что железнодорожная ветка строилась как временная рокадная. Рокада – это железная или автомобильная дорога, которая тянется вдоль линии фронта. И служит для обеспечения войск, находящихся на фронте, боеприпасами, топливом, продовольствием, живой силой и др.

Он же первым опубликовал карту Северо-Донецкой железной дороги 1943 года, на которой пунктиром нанесена линия от разъезда Огородный до станции Рубежное (через Лисхимстрой), которая могла означать эту рокаду.

Сергей Каленюк в статье «Лисхімстрой на Сєверо-Донецькій залізниці[10]» привел карту немецкого генштаба 1942 года, на которой тоже была показана пунктирная линия, ведущая от станции Рубежное через Лисхимстрой до разъезда Огородный. Она аналогична линии, нанесенной на карту Северо-Донецкой железной дороги, но находилась ближе к Северскому Донцу. Ниже приведена советская карта Северодонецкой железной дороги 1943 года и фрагмент ее с большим масштабом, взятые из источника[11].

В обоих случаях пунктирные линии проходили через центр Боровского, жители которого о строительстве железной дороги в их поселке ничего не знают. Не строили в Боровском железную дорогу.

Сергей Каленюк в цитированной статье написал, что на этих картах нанесена железная дорога, которую осенью 1941 должна была построить 28-я железнодорожная бригада. Но не построила ее, поскольку 16 ноября 1941 года её кинули в бой для остановки прорыва немецких войск в районе станций Сентяновка и Водопровод.

С ноября 1941 года 28-я железнодорожная бригада действительно располагалась в Ворошиловграде (Луганске) и проводила заградительные и восстановительные работы на железнодорожных участках в зоне действия 12-й армии. Это правый берег Северского Донца.

16 ноября 1941 года сводный батальон этой бригады принял бой с немецкими войсками, которые прорывались к Ворошиловграду (Луганску) из района станций Сентяновка и Водопровод. Бойцы этой бригады непосредственно участвовали в боях на Ворошиловградском направлении и в апреле. 28 апреля 1942 года за эту боевую работу[12] 28-я железнодорожная бригада была преобразована в 1-ю гвардейскую железнодорожную бригаду. Это была единственная в железнодорожных войсках гвардейская часть.

Имеется много публикаций, освещающих боевой путь этой бригады, например, книга А. М. Пенчука[13]. Но в них нет информации, что она строила железную дорогу на левом берегу Северского Донца. Или мост через Айдар в районе села Старый Айдар.

Бригада эта находилась в полосе действий 12-й и 37-й армий Южного фронта до середины июля 1942 года. Так, 15 июля некоторые ее бойцы попали в плен в Старобельске[14].

Сделав вывод, что железнодорожная ветка Лисхимстрой-Огородный построена не была, Сергей Каленюк допускал, что позднее построили железную дорогу от озера Волчье в Новоайдар.

Наиболее достоверной можно считать информацию, изложенную в мемуарах генерал-полковника технический войск П. А. Кабанова[15]. Который в 1942 году, в звании полковника, возглавлял управление военно-восстановительных и заградительных работ.

После захвата немцами Купянска межу станциями Сватово и Купянск остались заблокированными составы с военным и другим имуществом. 30 июня 1942 года начальник штаба Юго-Западного фронта генерал И. Х. Багромян потребовал от ВОСО фронта решить вопрос с их эвакуацией. В цитате из книги Кабанова говорится о последующих событиях: «Полковник А. А. Коршунов принял решение срочно построить ветку от станции Рубежное до разъезда Огородный. Эта ветка соединяла направления Купянск — Рубежное и Валуйки — Кондрашевская и давала выход застрявшим эшелонам. Строили ветку части 1-й гвардейской железнодорожной бригады и 29-й отдельной железнодорожной бригады. Когда стройка уже завершалась, немцы прорвали нашу оборону в районе Лисичанска. Пришлось прекратить строительство, занимать оборону и ставить заграждения на только что построенных участках».

Полковник А. А. Коршунов был начальником ВОСО (служба военных сообщений) Юго-Западного фронта.

Учитывая, что от Рубежного до Лисхимстроя железнодорожный путь существовал, речь шла по сути о дороге от Лисхимстроя до Огородного.

Решение на совещании у Багромяна было принято 30 июня, а строительство должны были закончить 12 июля. За 12 дней построить железную дорогу длинной в 60-65 км было невозможно. Тому же Кабанову в 1943 году на строительство 95 км рокады Старый Оскол – Ржава понадобилось 32 дня. Что тогда считалось выдающимся достижением, за которое ему присвоили звание Героя Социалистического труда.

Логично предположить, что до 30 июня значительный объем работ по строительству железнодорожной ветки Лисхимстрой-Огородный уже был выполнен.

Так что есть все основания утверждать, что железнодорожную ветку, которая в 1942 году должна была прийти в Лисхимстрой, действительно строили. Но не там, где ее описывали в многочисленных публикациях северодонецкие авторы.

15 октября 1941 года была принята директива ставки ВГК №00301[16], которая предусматривала отступление частей РККА на линию Касторная-Купянск. В этом случае войска 12-й армии Южного фронта, дислоцированной в то время в районе Лисичанска, и 9-й и 38-й армий Юго-Западного фронта остались бы без железнодорожного сообщения.

Тогда, вероятно, и было принято решение построить железнодорожную ветку вдоль левого берега Северского Донца в сторону Лисичанска – от разъезда Огородный до поселка Лисхимстрой. С целью организации снабжения войск со стороны станции Миллерово, через станции Кондрашевская и Ольховая. Были проведены подготовительные работы.

Но очень скоро наступление немцев выдохлось, и фронт остановился значительно западнее рубежа, предусмотренного директивой ВГК №00301. Как видно из приведенной выше карты боевых действий, линия фронта на большом протяжении проходила вдоль русла или вблизи правого берега Северского Донца. И железные дороги Валуйки-Купянск-Лисичанск и Купянск-Святогорская-Красный Лиман де-факто стали рокадами.

Зимой 1941/1942 года ситуация на фронте стабилизировалась, и строительство железнодорожной ветки Огородный-Лисхимстрой потеряло актуальность. С ним можно было не спешить. Тем более, что весенний паводок 1942 года был поздним и многоводным, а часть новой дороги должна была проходить по пойменным землям, подтопленным паводковыми водами. Строительство началось (продолжилось) в мае, когда земля подсохла. Тогда же возникла острая потребность в такой дороге.

В мае 1942 года началась крайне неудачная для РККА Харьковская наступательная операция, закончившаяся катастрофой. Контрнаступление немецкой армии развивалось стремительно, и 26 июня 1942 года они заняли Купянск.

37-я армия, заменившая 12-ю на фронте в районе Лисичанска, осталась без железнодорожной связи с тыловыми районами. А между станциями Сватово и Купянск было заблокировано большое количество железнодорожного подвижного состава с военным имуществом.

К строительству железнодорожной ветки Лисхимстрой-Огородный привлекли 1-ю гвардейскую и 29-ю отдельную железнодорожные бригады и население сел, через которое она проходила.

8 июля 1942 года в штаб Южного фронта передали распоряжение начальника Генерального штаба РККА Александра Василевского об организации обороны по восточному берегу реки Красная. Что, цитата: «… дает нам возможность удерживать Лисичанский обвод и подготовить эвакуацию промышленных селений и городов, кроме того, к Лисичанску мы подводим железную дорогу, которая будет готова 12.7, что дает нам возможность вывести свыше 2500 вагонов, 117 паровозов и другого ценного оборудования»^{^[17]}.

Боевым распоряжением штаба Южного фронта №0340 от 6 июля 1942 года командарму 37-й армии было приказано, цитата: «Полностью эвакуировать все мужское население, способное носить оружие, передав его в армейский запасной полк. Эвакуировать скот колхозов и совхозов. Подготовить эвакуацию оборудования предприятий Рубежная, Пролетарск, Лисичанск, Верхнее, Нижнее. Весь оставшийся подвижный состав и паровозы перевести на ветку и пути Лисхимстроя[18]».

В штабе Южного фронта знали, что наступление 1-й танковой армии Вермахта на Лисичанск было назначено на 7 июля. Но рассчитывали сдержать его, опираясь на естественные препятствия – реки Северский Донец и Красная. А железнодорожная ветка Лисхимстрой – Огородный, строительство которой в это время продолжалось, послужила бы и для снабжения войск, и для эвакуации оборудования промышленных предприятий.

Но удержатся на левом берегу этих рек РККА не удалось. И уже 11 июля немецкие войска заняли Лисхимстрой.

Построить железнодорожную ветку не успели. Потому и не было о ней победных реляций для широкой общественности. Таких, какие были, к примеру, о Волжской рокаде. Или о дороге Старый Оскол-Ржава. Строительство железнодорожной ветки Лисхимстрой-Огородный стало одним из многих забытых на уровне государства эпизодов большой войны.

Но местные жители о нем помнили. Не всегда точно. Время подчас зло шутит с нашими воспоминаниями, искажая их. Эти воспоминания и породили легенду о том, что в 1942 году была построена железнодорожная ветка Лисхимстрой-Новоайдар. По которой с Лисичанского азотно-тукового комбината якобы вывозили оборудование

[1] Зинов А.А. Лисхимстрой в годы войны. Северодонецк, 1995г

[2] 70 славных лет Агафонов А.И., Алтухова А.В., Бутов В.В., Васильева О.В., Гордей Л.И., Перцовский С.А., Потапов А.А. Титаренко В.П. Северодонецк, Луганской: 2004. - 300с

[3] Титаренко В.П. Как рождался Северодонецк. https://sd.ua/media/gorod_history

[4] Малиновский Антон. Северодонецк во Второй мировой войне. https://www.06452.com.ua/news/2750461/severodoneck-vo-vtoroj-mirovoj-vojne

[5] http://militera.org/maps/chrono/1900-1949/1942/m24721/

[6] Директива ставки ВГК №004165 командующему войсками Юго-Западного фронта об обороне железной дороги Касторное-Лисичанск. https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/198753

[7] https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/328321

[8] Каленюк С.П. Залізнична станція Сєвєродонецьк. http://sever.lg.ua/2017-01-28-20444

[9] Владимир Корниенко. Знать и помнить. https://proza.ru/2013/12/07/697

[10] Каленюк С.П. Лисхімстрой на Сєверо-Донецькій залізниці. https://sd.ua/news/12865

[11] https://retromap.ru/m14194342

[12] http://militera.lib.ru/h/zheleznodorozhnye_voyska_rossii/20.html

[13] Пинчук А. М. «1-я отдельная, гвардейская ордена Кутузова Варшавская железнодорожная бригада». Коростень, «Триада С», 2011. - 196 стр. https://1ождбр.рф/izdania/Железнодорожная%20бригада.pdf

[14] http://forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=21313.460;wap2

[15] Кабанов П. А. Стальные перегоны. — М.: Воениздат, 1973. – 326 с. http://militera.lib.ru/memo/russian/kabanov_pa/index.html

[16] https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/251207

[17] ЦАМО, ф.228, оп.701, д.1024, л.18, https://don1942.ru/svedeniya-iz-arkhiva-oborony/item/dokumenty-yuzhnogo-fronta-do-16-iyulya-1942

[18] ЦАМО, ф.224, оп.774, д.7, л.240, https://don1942.ru/svedeniya-iz-arkhiva-oborony/item/dokumenty-yuzhnogo-fronta-do-16-iyulya-1942

Фальсификация истории, как деятельность общественников. Северодонецкий опыт

Istorik — Sat, 21 Dec 2024 10:12:33 GMT

Под статьей «Саморазоблаченный миф: как руководство Северодонецка якобы не участвовало в «северодонецком съезде» на странице в Фейсбуке появился первый комментарий. Старший научный сотрудник Института телекоммуникаций и глобального информационного простора НАН Украины, руководитель северодонецкой «Просвіти» Ольга Кряжич написала: «Аж дивує – одну й ту ж саму брехню пишете стільки років. Фотографія не зі з’їзду, і Грицишин точно там не був. То зустріч з прем’єром. Думаєте, не залишилася нікого, хто пам’ятає, що тоді було»?

Вряд ли старший научный сотрудник академического института могла не заметить, что «История Северодонецка» «позаимствовала» эту фотографию из статьи «Северодонецк. Настоящая история украинского города», опубликованной в издании «Восточный вариант» - https://v-variant.com.ua/ru/article/sievierodonetsk-spravzhnia-istoriia/. Подпись под фотографией в статье «ВВ» гласила: «Виктор Янукович приветствует участников съезда в Северодонецке в 2004 году».

Приводилась эта фотография и в другой публикации, размещенной на сайте информационного агентства «Укринформ» - https://www.ukrinform.ua/rubric-polytics/2061114-tazkij-slah-efremova-vid-pisuara-do-novorosii.html. Подпись под фотографией в этой статье: «Віктор Янукович, Олександр Єфремов на з’їзді у Сєвєродонецьку, 2004». А на самой фотографии указана ее принадлежность «Укринформ».

Так что эта фотография – как раз со съезда. Более того, она сделана внутри Ледового дворца. И на ней рядом с Виктором Януковичем городской голова Северодонецка Владимир Грицишин – северодончане легко его узнают. Это достоверный, подтвержденный фотоматериалами, факт. Доказывающий, что северодонецкие власти принимали участие в подготовке и проведении «Первого Всеукраинского съезда депутатов всех уровней». Провозгласивший идею автономии Юго-Востока Украины.

Поддержка городской властью этого съезда продолжалась и в последующие дни. На 15 часов 30 ноября 2004 года была назначена сессия Северодонецкого городского совета. Созвать которую (и предложить проект повестки дня) мог только Владимир Грицишин.

Сессия должна была рассмотреть вопрос «О политической ситуации в Украине». Предполагалось поддержать идею автономии Юго-Востока Украины. В назначенное время депутаты даже собрались в здании горсовета, но открывать сессию не стали.

Тем не менее, активному участнику северодонецкого съезда мэру Москвы Юрию Лужкову в последствии было присвоено звание почетного гражданина города. И это тоже результат деятельности Владимира Грицишина как городского головы.

В статье «Северодонецк. Настоящая история украинского города» приводились слова Светланы Ославской, что в городе «была и оппозиция к этому съезду». Действительно была. Время напомнить обстоятельства акции оппозиции.

Не только территория возле Ледового дворца, но вся площадь Победы 28 ноября 2004 года была заполнена людьми с бело-голубой символикой – цветами кандидата в президенты Украины Виктора Януковича. Большая часть из них были жителями Северодонецка. В этом море агрессивно настроенных сторонников Януковича появилась небольшая группка людей с оранжевой символикой – сторонников Виктора Ющенко. Их было человек семь – преимущественно женщин. Их фамилии озвучивать пока нельзя, это может представлять для них опасность.

Но опасность возникла для них и тогда – их сразу окружила враждебно настроенная толпа. В этой ситуации хорошо сработала милиция – в плотном кольце правоохранителей группку людей с оранжевой символикой увели в здание НИИХиммаша. И через время на служебном автомобиле вывезли из двора института.

Тем временем агрессивно настроенные молодцы избили мужчину, который не имел отношения к акции сторонников Виктора Ющенко. Прямо перед камерой 5-го канала. После чего угрозе нападения подверглась и сама съемочная группа канала.

Это подлинная история Северодонецка – события, происходившие в последнюю декаду ноября 2004 года на самом деле. С такой историей не согласны общественники Елена Нижельская, Ольга Кряжич и некоторые другие. Они делают и сделают все возможное, чтобы эту историю «переписать». Не стесняясь в средствах. Та же Ольга Кряжич в своем комментарии утверждает, что на фотографии не съезд, а встреча премьер-министра. Что почти что правда: 28 ноября 2004 года Виктор Янукович действительно был Премьер-министром Украины. Но это «правда», которая переворачивает знание о прошлом Северодонецка с ног на голову.

История Северодонецка в фантазиях этих общественников – почти проукраинский город, возглавляемый «мэром-патриотом» Владимиром Грицишиным. Они неглупые люди, и наверняка знают, что на самом деле было не так. Но хотят, чтобы другие воспринимали историю Северодонецка такой, какой бы им хотелось ее видеть в силу идеологических предпочтений.

Саморазоблаченный миф: как руководство Северодонецка якобы не участвовало в «северодонецком съезде»

Istorik — Wed, 18 Dec 2024 05:49:58 GMT

В статье Сергея Стуканова «Северодонецк. Настоящая история украинского города» (https://v-variant.com.ua/ru/article/sievierodonetsk-spravzhnia-istoriia/) приведена мифологизированная история о том, что руководство Северодонецка якобы не участвовало в проведении «Первого Всеукраинского съезда депутатов всех уровней». Который состоялся 28 ноября 2004 года в северодонецком Ледовом дворце.

Цитата из статьи: «По словам общественного деятеля Елены Нижельской, во время проведения съезда представители местной власти, в частности, городской голова, не присутствовали. Официальной причиной были указаны проблемы со здоровьем и необходимость лечиться».

Удивительно, но в статье прямо над этой цитатой была размещена фотография с подписью «Виктор Янукович приветствует участников съезда в Северодонецке в 2004 году. Источник: Укринформ». На фотографии, справа и немного позади Виктора Януковича, идет улыбающийся городской голова Северодонецка Владимир Грицишин. Такое вот забавное саморазоблачение мифа.

3 ноября 2009 году по инициативе все того же городского головы Владимира Грицишина одному из главных участников северодонецкого съезда (находился в президиуме и произносил речь в поддержку автономии Юго-Востока Украины) московскому мэру Юрию Лужкову было присвоено звание почетного гражданина Северодонецка.

Так что на самом деле в ноябре 2004 года руководство Северодонецка приняло непосредственное и деятельное участие в организации этого съезда.

Через четыре года ситуация поменялась. Первого марта 2008 года в том же северодонецком Ледовом дворце состоялся «Второй съезд депутатов всех уровней», от участия в котором руководство Северодонецка действительно уклонилось. А за предоставление помещения потребовало (и получило) с организаторов пять миллионов гривен в городской бюджет.

Сам Владимир Грицишин на время проведения второго съезда уехал на Западную Украину. Объяснив это необходимостью лечения.

Последствием для него этого миллиона и этого «лечения» стал конфликт с руководством Луганской области. И на выборах 2010 года он утратил должность городского головы, которую занимал 16 лет.

Алексей Светиков

Фейки от Википедии: торговый стан Луганск-Полтава на территории Северодонецка?

eusl — Sun, 08 Dec 2024 21:08:56 GMT

Фраза из статьи «История Северодонецка» в Википедии (https://ru.wikipedia.org/wiki/История_Северодонецка): «К 19 веку на территории нынешнего Северодонецка существовал торговый стан Луганск-Полтава, о чем свидетельствуют многочисленные археологические находки и документы того времени».

Непонятно, что автор статьи в уважаемой Википедии понимает под термином «торговый стан»? В русском языке синонимами этого словосочетания являются слова лавка, павильон, магазин, торговое место. Фраза «торговая лавка Луганск-Полтава» - явная бессмыслица.

Если же автор статьи под словосочетанием «торговый стан» понимает нечто связанное с промежуточной точкой на торговом пути Луганск-Полтава, то не известно ни одного документа, в котором бы речь шла о таком «торговом пути». А вот о существовании в XIX веке дороги «Бахмутка» хорошо известно, она связывала Бахмут и Луганск. Известно и о дороге между Бахмутом и Изюмом – крупными населенными пунктами того времени.

А на месте Северодонецка в начале XIX века была незаселенная песчаная степь. Ездить по которой вряд ли было удобно. Да и длиннее эта дорога была бы, чем через Бахмут.

Если задать в гугл-поиске словосочетание «торговый стан Луганск-Полтава», то единственным результатом поиска будет статья «История Северодонецка» в Википедии.

Так что эта фраза – типичный фейк, выдумка автора статьи в Википедии.

Алексей Светиков

Миф: Сиротино основано в 1684 году

eusl — Sun, 08 Dec 2024 21:02:30 GMT

Одна из первых фраз в статье Википедии «История Северодонецка»: «Первым поселением, относящимся к Северодонецку, принято считать поселок Сиротино. Известно, что его основали запорожские казаки в 1684 году».

Кем принято считать – в статье не уточняется, ссылок на первоисточники нет. Увы, эта фраза противоречит известным фактам.

Общеизвестным является факт, что первым поселением, появившимся на территории Северодонецка, было Боровское. У которого была трудная история: селение трижды возникало, дважды исчезало и один раз было перенесено в другое место.

Архиепископ Филарет (Гумилевский) в работе «Историко-статистическое описание Харьковской епархии» допускал, что Боровское было основано в 1642 году.

В том году донские казаки, отсидев четыре года в отбитом у турок Азове, наконец оставили его. И ушли на север, расселившись по берегам Дона и Северского Донца. Есть упоминание о Боровском городке и в документе, который относится к 1645 году. А вот в следующие четверть века о нем слышно не было. Вероятно, поселение было уничтожено во время одного из походов степняков. Или жители переселились в более безопасное и «хлебное» место.

Новая информация о Боровском появилась после подавления восстания под руководством Степана Разина.

В грамоте Петра I от 14 октября 1704 года сообщалось: «А после измены Брюховецкого и Разина они, донские казаки, поселили на реке Донцу городки: Боровской, Краснянский, Сухарев».

Это городки в районе нынешних Боровского, Старой Краснянки и Кременной.

В архивном документе войска Донского сообщается, что в 1672 году казаки захотели на месте Боровского поставить городок, но «Войско сочло нужным прежде всего выяснить, не будет ли от того утеснения другим станицам, и лишь потом разрешило юрт занять и, собрав станицу, городок устроить и жить, как иные наши городки». В 1675 году вновь созданному городку была выдана грамота с разрешением «в юрту поселиться и станицу собрать, сколько им угодно, чтобы прокормиться».

Московское царство не инициировало появление ни первого, ни второго поселения на месте нынешнего Боровского. И селившиеся здесь казаки вряд ли имели своей целью сторожевую службу на Кальмиусской сакме. Скорее они имели доход от близости к торговому пути из Московии в степь, проходившему по этой дороге. Но самим своим присутствием они были такой сторожевой службой.

В 1685 году Боровской городок впервые был нанесен на географической карте, которая называлась «Географический чертеж территории юга Московского государства». А вот Сиротино на этом «чертеже» не было. Как не было и на более поздних картах, вплоть до начала XIX века.

Важный для истории края факт: в 1694 году Патриарх Адриан передал антиминс во вновь построенную церковь в Боровском городке. В каждой церкви тогда велись книги (летописи), которые являются источником достаточно достоверной информации о нашем прошлом.

Принадлежность Боровского к Войску Донскому закончилась в 1707 году. Тогда боровщане поддержали восстание Булавина, после подавления которого станица была сожжена и на время опустела. А донским казакам запретили селиться на берегах Северского Донца выше по течению от Луганского городка (Станицы Луганской).

Но потребность в защите южных рубежей Московского государства от рейдов крымских татар оставалась актуальной, и в Боровское были переселены однодворцы из Орловщины, Курщины, Воронежщины. Однодворцы – это служилые люди, и воины, и крестьяне одновременно.

В книге «Жизнь и творчество крестьян Харьковской губернии. Очерки по этнографии края» (под редакцией В.В.Иванова. Издание Харьковского Губернского Статистического Комитета. – Т. 1. – Харьков: Типография Губ. Правления, 1898. – 1013 с.) на основании летописей, имевшихся при Боровской Николаевской церкви, сообщалось о переносе слободы дальше от берега Северского Донца: «… жители перешли дальше от реки, к востоку версты на две, куда в 1730 году была перенесена и церковь. Это видно из летописи, имеющейся при Боровской Николаевской церкви. Одновременно с переселением слободы образовались три хутора к северу: Воронов, Сиротин и Метелкин, которые получили названия по фамилиям лиц, поселившихся там».

Еще один письменный источник: в книге «Исторические аспекты топонимов Луганщины» директор Луганского областного краеведческого музея В.И.Высоцкий писал, что Вороново было основано однодворцами из Тамбовской и Орловской губерний в 1730 году. По его мнению, Метелкино и Сиротино были основаны позже, в середине XVIII века. И тоже были заселены однодворцами из Тамбовской и Курской губерний.

Сергей Каленюк в статье «Історія з історією Сиротиного» сделал вывод, что хутор Сиротино появился на столетие позже, чем указано в двух приведенных выше источниках.

Северодонецкий краевед аргументировал свое мнение тремя доводами:

Территория, на которой расположились эти хутора, находилась в пользовании слободы Боровское, а не отдельных ее жителей. И не могла отчуждаться и делиться между отдельными лицами.

Таких хуторов с отдельным населением нет в результатах переписей населения 1835, 1850 и 1858 годов.

Хутора Воронов и Занин (будущий Метелкин) впервые были указаны на географической карте в 1829 году (карта Слободско-Украинской губернии, части Старобельского уезда), а все три хутора – на карте 1842 года. Согласно последней карте в Вороново было от 5 до 20 дворов, а в Сиротино и Метелкино – до 5.

На основании этих аргументов Сергей Каленюк сделал вывод, что хутор Сиротино появился в тридцатые годы XIX века.

Этот вывод не кажется бесспорным. Проживание жителей Боровского вне села, на хуторе, вовсе не означало выделение им этой земли в натуре. Наоборот, она оставалась общинной. А отсутствие отметки на карте вовсе не означает, что небольшое поселение в этом месте не существовало. Наконец, в результатах переписей 1835, 1850 и 1858 годов не указаны хутора, которые уже были нанесены на карту. Это лишь означает, что их жители учитывались как жители Боровского.

А вот что точно вряд ли могло произойти, так это заселение хуторов Сиротино, Вороново, Метелкино не жителями Боровского, а приезжими. Согласно атласа Екатеринославского наместничества 1787 года, западная граница территории, переданной в пользование общине Боровского, проходила от берега Северского Донца (район Лиссоды) западнее будущего поселка Сиротино, и дальше через район нынешнего сквера Славы. Площадь этой территории составляла 8529 десятин, из которых половина была не угодьями. Земли остро не хватало, и уступить часть ее для поселения «чужаков» община бы точно не позволила.

Община – это не колхоз, каждая семья обрабатывала какой-то «свой» надел. Кто-то работал и на плодородных землях между озерами Молочное и Клешня, на сенокосах в этом районе, выпасал здесь скотину. Со временем появлялись строения сельскохозяйственного назначения – загоны, сеновалы. Потом – жилые сезонные времянки. Наконец, рядом с местом работы появились постоянные жилые строения. Длиться такой процесс мог много лет. Люди могли здесь поселиться, а потом вернуться в Боровское. Хутор мог появляться и исчезать – ведь его основали не приехавшие откуда то, а местные жители.

Два источника указывают, что Вороново образовалось в 1730 году. Сиротино, возможно, позже. И вряд ли вообще можно точно назвать год, когда оно было основано. Но его точно не было до 1730 года. Тогда это было невозможно.

Но как только к одному, идеологически нейтральному мифу, добавился второй, «патриотический» по окраске – что Сиротино якобы основали запорожские казаки - невозможное стало «возможным».

Алексей Светиков